Экономисты РАН назвали риски для рынка труда из-за санкций

В условиях санкций обостряются социальные риски — от распространения теневой занятости и оттока кадров до дискриминации работников и роста преступности. К таким выводам пришли эксперты Института экономики РАН

Санкционный кризис несет в себе риски для развития человеческого капитала в России, и официальная безработица — не самый опасный из них. Новые вызовы для рынка труда и социальной сферы обсудили эксперты Института экономики РАН на круглом столе Центра политики занятости и социально-трудовых отношений и Центра экономической теории социального сектора, прошедшем 26 апреля . Материалы выступлений изучил РБК.

Риски для рынка труда

Российская трудовая модель устроена так, что в условиях кризиса официальная безработица необязательно критично возрастает: работодатели стараются избежать увольнений, вместо этого сокращая зарплаты. Такое мнение озвучила заведующая Центром политики занятости и социально-трудовых отношений ИЭ РАН Ирина Соболева. Схлопывание рынка труда при даже невысоком показателе безработицы будет выражено в том, что открывающихся вакансий в большинстве сфер станет меньше. Большие трудности с трудоустройством испытает молодежь, впервые выходящая на рынок труда, прогнозирует эксперт.

Росту неформальной занятости может способствовать то, что власти в качестве послабления для бизнеса ввели мораторий на проверки до конца 2022 года: их в том числе не проводит Роструд, выявляющий нарушения трудового законодательства. Ущемленный работник по-прежнему может подать жалобу на своего работодателя, но в условиях сокращения рабочих мест сотрудники будут вынуждены крепче держаться за рабочее место, а нарушения со стороны работодателей могут увеличиваться. Такой риск увидела старший научный сотрудник ИЭ РАН Стелла Долматова. О рисках скрытой безработицы, когда сотрудников переводят на неполный рабочий день и урезают доходы, предупреждала и эксперт по экономике регионов, профессор географического факультета МГУ им. Ломоносова Наталья Зубаревич, писал РБК.

Соболева отмечает и другое изменение в структуре спроса на труд — повышенную загрузку работников импортозамещающих предприятий и предприятий, работающих по оборонным заказам, при росте латентной безработицы и простоев на других предприятиях. При такой перекройке рынка труда традиционная модель поведения работодателей «сохранять кадры до последнего» будет тормозить структурную перестройку, считает она.

«Дополнительные меры финансовой поддержки, завязанные на сохранении занятости, следует применять с осторожностью. Это может стать антистимулом для необходимой структурной перестройки», — предупреждает Соболева.

Правительство приняло ряд мер для поддержки занятости в условиях санкционного давления. Среди них — льготная кредитная программа ФОТ 3:0, по условиям которой заемщик должен сохранять не менее 90% рабочих мест в период действия кредитного договора. Аналогичная мера применялась и в коронакризис. До конца 2022 года работники компаний, приостановивших деятельность, могут быть временно переведены к другому работодателю без прерывания основного трудового договора.

По данным Росстата, на конец марта безработица в России осталась на уровне 4,1%, не изменившись по сравнению с февралем.

Отток кадров

Несмотря на то что в пандемию произошел отток из России трудовых мигрантов, ранее прибывших из стран СНГ, эксперты пока не фиксируют нехватки рабочей силы. По оценке ведущего научного сотрудника ИЭ РАН Алексея Седлова, тот дефицит мигрантов примерно в 1,5 млн человек был погашен, в том числе за счет использования черных схем трудовых отношений.

По мнению Седлова, избыточная трудовая миграция в Россию генерируется двумя факторами — бедностью в странах Центральной Азии и низкими затратами на труд мигрантов для бизнеса. Среди фоновых условий для бесконтрольной дешевой трудовой миграции — либеральная миграционная политика государства, а также слабость профсоюзов, не способных отстоять право российских граждан на приоритет в трудоустройстве, достойные оплату и условия труда, полагает он.

Однако экономические проблемы России коснутся и мигрантов, предупреждает старший научный сотрудник ИЭ РАН Елена Кубишин. Инфляционное обесценение доходов и трудности с переводом заработанных денег в родные страны, по ее мнению, неизбежно вызовут отток гастарбайтеров. Кроме того, сложная ситуация в санкционной России может дать стимул развитию экономик сопредельных государств — доноров рабочей силы для России. При росте национальных экономик рабочие места и зарплаты внутри этих стран будут расти, а значит, части местных жителей не придется искать заработки за рубежом.

В какой мере потребности предприятий в рабочей силе будут удовлетворены российскими работниками, зависит от двух факторов, полагает Кубишин. Первый — это возможности переобучения тех, кто лишился работы. Второй фактор — падение доходов и уровня жизни той части трудоспособного населения, которая не занималась трудовой деятельностью, но и не относилась к числу официально безработных. Таких граждан относят к «экономически неактивному населению» (студенты, домохозяйки, пенсионеры и т.д.).

Частично компенсировать дефицит кадров может потенциальная рабочая сила — часть экономически неактивного населения, которая выражает желание иметь работу, но не может быстро приступить к ней и/или не ведет активного поиска рабочего места, добавляет ведущий научный сотрудник ИЭ РАН Марина Баскакова. По приведенной ею оценке, в 2020 году к потенциальной рабочей силе относилось 1,35 млн трудоспособного населения в России.

С другой стороны, после начала спецоперации на Украине из России начали эмигрировать российские граждане. Утрата «элитного человеческого капитала», по выражению Соболевой, опаснее, чем рост безработицы внутри страны. Больше всего кадров утекает из сфер, в которых крепка связь с интернациональным сообществом, в первую очередь в ИT- отрасли. По оценке Седлова, из 1 млн занятых в этой сфере в развитые страны уехали около 7%.